О Шуберте, Брамсе замолвлю я слово

Давненько я прицельно не слушала трио, а тут такая удача: 8 декабря на YouTube-канале Филармонического общества Санкт-Петербурга вышел концерт в рамках фестиваля «Серебряная лира». И эта удача была не единственной: будто кто-то услышал мое желание провести вечер с немецкими романтиками. В программе были Ноктюрн Шуберта и До-мажорное трио Брамса. Радостно потирая свои пианистические ладошки, я села за прослушивание.

Ансамбль в составе Станислава Соловьева (фортепиано), Игоря Золотарева (скрипка) и Никиты Зубарева (виолончель) подкупил меня не только выбором программы. Хотя мне крайне импонирует соседство масштабного трио с очаровательным и доселе мне не известным ноктюрном Шуберта. В этом ансамбле я отметила хорошее «чувство локтя». Казалось бы, ну и что? Ведь любой ансамбль должен чувствовать друг друга, думать в одном направлении. Но это в теории. На практике же такую контактность удается услышать и прочувствовать далеко не всегда. Также приятно удивило распределение ролей в ансамбле. На мой взгляд, локомотивом трио стал скрипач Игорь Золотарев. Он задавал не только темп и общий тон высказывания, но и тембральную окраску всего ансамбля. Очень понравилась и плотная «сцепка» струнной части ансамбля. В Шуберте особенно у меня исчезало ощущение дуэта «скрипка и виолончель»: это был единый инструмент, насыщенный обертонами, поющий на два голоса, невероятно бархатистый и в меру пронзительный.

Однако ложку дегтя я все же добавлю. Зайду издалека: все мы живем ожиданиями; от питерских музыкантов я всегда жду интеллигентности звучания, особенно от пианистов, — то ли из-за общего флера этого города, то ли потому, что большинство моих любимых пианистов родом отсюда. Разумеется, у меня были свои ожидания и в отношении пианиста этого ансамбля Станислава Соловьева. К сожалению, они не в полной мере оправдались. Практически в каждой кульминационной зоне Станислав, говоря на профессиональном языке, постукивал по инструменту. Аккорды часто звучали плоско и крикливо, что входило в явное противоречие с певучестью и богатыми тембрами струнных. Так было в кульминации шубертовского ноктюрна, в 1-й и 2-й частях трио Брамса. Есть у меня претензии и к пианиссимо. К примеру, переливы фортепианных пассажей в завершении ноктюрна Шуберта были недостаточно озвучены: краски, гармония – все осталось загадкой. Правда, я делаю скидку на запись и допускаю, что вживую такого ощущения могло и не быть. На мой взгляд, тут дело в недостаточно тщательной звукорежиссерской работе. Так что заранее прошу прощения у коллеги!

Несмотря на мои придирки к кульминациям, финал трио Брамса оказался максимально сбалансирован по звучанию. Я бы даже сказала, что это стало настоящей творческой удачей концерта. Финал, как это часто водится у Брамса, пожалуй, самая непростая часть в плане формы. Брамс многое перенял от Шумана, и в этом сочинении снова продемонстрировал вариант калейдоскопичного финала. Мало того, что нужно собрать форму, так еще и фактура достаточно массивная (хотя, положа руку на сердце, где у Брамса легкая фактура?). Музыкантам удалось сыграть его поразительно цельно не только по форме, но и по намерениям, тембрам и динамике.

После такого масштаброго сочинения, как трио Брамса, мне не хватило только одной детали: бурных аплодисментов.