ПЕТР ЛАУЛ ИГРАЕТ С МОЦАРТОМ?

Для начала выскажу мое личное ощущение от музыки великого австрийца, юбилей которого мы начинаем отмечать: музыка Моцарта не только лучезарная, но и трагически темная, не только умилительно прекрасная, но и опасная. Исполнитель, рискнувший играть целый вечер Моцарта, может быть, и вступает на территорию волшебной сказки, но, как в каждой сказке, там есть опасные бездны, рискованные повороты, засасывающие зыби. Надо обладать смелостью, искушенностью и детской наивностью, чтобы без ущерба дойти до конца маршрута вслед за волшебным клубочком, разматывающим такую, на первый взгляд, бесхитростную моцартовскую мелодическую нить. Итак, смелость, искушенность и наивность - вот те свойства, которыми должен обладать пианист, рискнувший исполнить все сочинения Моцарта. Все эти качества присущи Петру Лаулу.

О его компетентности в фортепианной музыке эпохи классицизма не приходится спорить. После исполнения им цикла из 32 Сонат Бетховена, после его объемной книги "32 Сонаты Бетховена", после его многочисленных лекций и выступлений перед концертами ни у профессионалов, ни у любителей сомнений не осталось. Он относится к немногочисленному отряду пианистов, достигших высот в исполнении музыки венских классиков.

Вопрос о том, насколько он наивен, чтобы по-детски просто передавать и глубину моцартовского подсознания, и игровую природу моцартовского сознания, - отпадает у всех, кто знаком с Петром лично. Он и в 10, и в 40 лет остается большим ребенком, любящим путешествовать и планировать маршруты, игнорирующим "скуку - постаревшую серьёзность", при этом систематически изучающим увлекшую его область знания, человеком, который приносит радость ученикам, друзьям и коллегам. В общем, он - идеальный исполнитель Моцарта, поскольку личность великого композитора, соединившего искушенность и наивность, ему природно близка.

В первом концерте из серии моцартовских клавирабендов программа была подробно и тщательно выстроена, как это всегда бывает в концертах Петра. От "детской" Сонаты C dur, через рондо a moll и Сонату a moll - к Фантазии d moll, Adagio h moll. и Сонате с вариациями и Турецким маршем A dur. В этой программе отчетливо прослеживается не только тональная логика, но и музыкальная драматургия: от изначального света детства - через мятежные тени и трагические испытания - к земной радости любви и шутки, к лирике и юмору.

Отмечу отдельные запомнившиеся мгновения:. Особая хрустальная и хрупкая звучность До-мажорной сонаты обладала поистине целительной силой, избавляющей учеников и педагогов от закостеневших "школьных" интерпретаций. Живое и драматичное начало Фантазии ре минор, фантастически ярко сыгранное Рондо в турецком стиле. Вообще, Моцарт у Лаула многолик, и имеет множество голосов и амплуа, театрален и жив. Впрочем, как и Шуберт, Шостакович, Бетховен, Скрябин.

Несколько слов о "качестве пианизма", совершенного и непринужденного. Лаул относится к тем музыкантам, для которых главное в исполнении - постижение смысла, а не самолюбование. Понять же одно сочинение композитора, изолированное от контекста - всего фортепианного творчества композитора или вообще всего спектра жанров творчества композитора или от какого-то специально увиденного ракурса, для него невозможно и неинтересно. Отсюда тяготение к таким масштабным монографический циклам - все Сонаты Бетховена, все Прелюдии и фуги Шостаковича, весь фортепианный Шостакович, весь фортепианный Скрябин. Мастерство отделки деталей здесь предопределено их местом в конструкции целого. В случае Моцарта оно было бесподобно, но главное - это та индивидуальность интонации каждого мотива, то обилие оттенков смысла, без которых Моцарт невозможен и просто ...скучен! Здесь же он был захватывающе интересен. "В другом исполнении слушать целый вечер Моцарта было бы просто невозможно!" - этим мнением А.М. Сандлера, профессора и коллеги Лаула можно и закончить статью. Да, в этот вечер Моцарт, который играл с Лаулом, был жив и свободен. Ждем новых моцартовских игр Петра!